История монастыря

Архимандрит Парфений

Want create site? With Free visual composer you can do it easy.

На Полесье, как и во всей стране, шёл коренной слом быта крестьян разрушалось их христианское мировоззрение, обычаи и традиций. Однако вопреки революционной эпохи монастырь свидетельствовал о мире ином и жизни не по страстям, что и привлекало искренне религиозные души в обитель. Среди них были не только мужи, пришедшие с фронта, но и юноши. Про одного из них, воспитанного монастырём и подготовленного к тяжёлой монашеской жизни, наш рассказ.

Архимандрит Парфений в миру Павел Иосифович Невмержицкий родился 1900 году в большой и глубоко верующей крестьянской семье села Дуброва, в настоящее время входит в состав Бовсуновского сельсовета, Лугинского района Житомирской области. Отец Парфений писал: «Родители мои при царском строе постепенно покупали землю, скот и имели в своем хозяйстве до двадцати десятин земли, три-четыре коровы, 2-3 лошади, 10-15 штук свиней, такое же количество овец, хату под черепицей, три сарая, амбар, клуню, плуг, воз, бороны и другой мелкий сельскохозяйственный инвентарь. Наше хозяйство относилось к категории мощных середняков, но кулаками не значилось. Семья наша состояла с шестнадцати человек.». В 1914 году окончил 3 класса сельской школы. В начале ХХ века крестьяне, обычно поздней осенью, совершали паломничество в монастыри. Наверное, и Павел вместе с родителями или старшими братьями, таким образом, ещё в детстве начал посещать монастыри. И запала ему в сердце мысль о монашестве. На своём первом допросе он следователю сказал, что прейдя в монастырь «впоследствии стал монахом чего я и добивался». Любил Павел ездить в Киево-Печерскую Лавру, даже в годы гражданской войны совершал паломничество в древний монастырь. От чоповчан впервые узнал про Полесский Афон − Кипяченский монастырь, который так же по возможности навещал. Вскоре в обители обратили внимание на светловолосого юношу, а Павел, присмотревшись к жизни братии, пожелал в нём подвизаться.

Весной 1920 года петлюровцы вместе с польской армией оккупировали Полесский край. В селе Бовсуны расположилась «воинская часть петлюровской армии. И петлюровцы начали мобилизовывать в свою армию. Меня также из дома петлюровцы увели в г. Овруч для службы в петлюровской армии.», − вспоминал отец Парфений. «Но на следующий день я убежал от петлюровцев, прибыл к себе домой в с. Дуброва. Стал прятаться, а когда были изгнаны в 1920 году белопольские интервенты я ушел в Преображенский монастырь, что находился в урочище “Кипяче” на реке Ирша Чеповичского р-на.».

Братия любила Павла, хотя за странные выходки ему крепко доставалось. Например, бегут послушники гурьбой, опаздывая на вечернюю службу, Павел обгоняет всех, забегает в храм и ложится за порогом поперёк двери. Ребята вбегают в церковь, цепляются за него и падают одн за другим − куча мала. Так оно и вышло: монастырь разорили, а насельников разогнали, кто-то из них погиб, а кто-то и в безбожную жизнь пал. Господь уберёг юного подвижника от бандитской пули: в день разорения монастыря − послушник Павел ушёл на заказные работы.

Только через восемь лет (1928 г.), после прихода в обитель, облекли Павла в ангельский образ с наречением имени – Парфений. Годы послушания стали годами испытания и духовного возмужания. Здесь сладостная мечта о монашестве созрела в осознанное и глубоко осмысленное стремление к монашескому образу жизни. Братия не только раскрыла ему тайны внутренней жизни и обучила ремёслам, но и самой своей жизнью помогла понять, что значит быть монахом в богоборческом государстве. Где будешь презираемым и гонимым за имя Христово и, даже, богослужение воспринимается как враждебное действие против государственного строя. Архимандрит Поликарп (Линенко), регент Киево-Печерской Лавры вспоминает, что однажды (1990 г.) отец Парфений попросил их спеть «Взбранной воеводе». Мы спели, он тоже подпевал, затем говорит: «А вы знаете, что эта песня контрреволюционная? Если в песне про Бога, значит против революции. Контрреволюционная агитация».

«Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению: управь сердце твое и будь тверд, и не смущайся во время посещения; прилепись к Нему и не отступай, дабы возвеличиться тебе напоследок. Всё, что ни приключится тебе, принимай охотно, и в превратностях твоего уничижения будь долготерпелив, ибо золото испытывается в огне, а люди, угодные Богу, – в горниле уничижения. Веруй Ему, и Он защитит тебя; управь пути твои и надейся на Него» − говорится в книге Иисуса, сына Сирахова (Гл. 2, 1-6). По неизреченному промыслу Божию монаху Парфению суждено было претерпеть клевету, неправедный суд и узы. Страдания, которые он претерпел, были к славе Господней. Мы сегодня понимаем, что это был подвиг исповедничества, которым украсилась жизнь полесского подвижника веры.

20 июля 1930 года возле братского корпуса три милиционера задержали монаха Парфения. Прошло два года после ареста иеродиакона Моисея и ГПУ вело наблюдение за монастырём, но братию не подвергала арестам. Что же стало причиной для репрессий по отношению к молодому монаху? В наши дни воспаленные умы пропагандируют идею диктаторской власти, которая якобы спасёт государство от краха. Однако они забывают, что для подонков эпоха диктатуры это − «охотничий сезон», когда для карьерного роста и сведения личных счетов с лёгкостью используются силовые структуры государства. Арест монаха Парфения документально подтверждает наши слова. Работая в селе Чоповичи он подружился с местными жителями. Одному из них пообещал сделать два письменных стола. «Но не смог это выполнить за неимением времени» − писал архимандрит Парфений. «Он на меня рассердился за это и по злобе написал на меня ложное заявление о том, что я подговаривал верующих выступать против мероприятий соввласти. Об этом, он сам мне рассказал, когда я его посетил в 1933 году после возвращения из заключения. Жена его испугалась моего прихода и ее парализовало».

Государственная политика «диктатуры пролетариата» инициировала сочинение ложных доносов и следственных дел. Граждан преследовали не за реальные преступления, а за социальный статус или исповедование веры православной. Наверху требовали отчёта по поимке «врагов народа» и тут всё зависело от совести следователя. Однако в органах платили хорошо, пайки давали, а дома жена и дети просят молочка… И многие следователи повторяли подлость Понтия Пилата.

В ночь с 8 на 9 июля 1930 года совершалось торжественное богослужение: монастырь праздновал десятую пятницу по Пасхи. На праздник приехала в монастырь дочь монаха Ираклия убитого бандитами в 1921 году. Она горько плакала на могиле отца. Монах Парфений подошёл к ней и спросил, почему она плачет? «Она пояснила свою обиду, что отца ее убили бандиты в монастыре, хозяйство их растянули, а мужа ее выслали в Архангельскую область». Парфений пояснил ей, «что она неправа в своей обиде. Это естественно, все может случиться в жизни человека, а мы, христиане, по воле Божией все должны переносить и терпеть».

На праздничное богослужение собралось около двухсот богомольцев. Маленький храм не мог всех вместить и многие молились под открытым небом. «Вечером и ночью… перед верующими с поучениями выступали священники и монахи. Настоятель монастыря Рафаил» впервые разрешил монаху Парфению произнести проповедь. Взобравшись на дерево он рассказал верующим о жизни великомученика Пантелеймона* (27 июня / 9 июля память вмч. Пантелеймона). Сравнивая жизнь великомученика со страданиями дочери монаха Ираклия сказал: «если кого выселяют, мы не должны плакать и ставить это в обиду. Это есть Тайна Божья и тайна правительства. Мы должны чувствовать себя свободно и быть в полном повиновении, где бы ни находились. Это есть воля Божья». На празднике присутствовал недоброжелатель Парфения, который и написал ложный донос в НКВД. Согласно доносу проповедь, была расценена как антисоветская пропаганда. Следователь 1-го отделения Волынского отдела ГПУ Стрельчук основываясь на лживое свидетельство писал: «в его проповеди имело место следующие фразы: “нас выселяют в Архангельск и мы молчим”, “с нас снимают рубашку и мы молчим”, “нас загоняют как баранов в колхоз и мы работаем” и т.д.». Монаха Парфения обвинил в «совершении преступления по ст. 54/10» УК УССР (антисоветская пропаганда).

10 октября 1930 года Уполномоченный СО VII оперативного сектора ГПУ УССР Сыровайский, «рассмотрел дело № 4800, обвинение по ст. 54-10 УК Невмержицкого Павла Иосифовича… Нашел: что следствием по данному делу, не собрано достаточно доказательств для предания обвиняемого Невмержицкого суду, руководствуясь 2 п. 197 ст УПК. Постановил: дело №4800 по обвинению Невмержицкого Павла Иосиповича направить в порядке 198 ст. УПК – Житом. Окружному прокурору на прекращение. Невмержицкого Павла из под стражи не освобождать ввиду возбуждения о нем ходатайства перед Особым Совещанием при Коллегии ГПУ УССР об админвысылке из пределов УССР, как соц.<иально> опасного». Документ подписали Сыровайский И. В., начальник секретного отдела Гольдман и заместитель начальника VII оперативного сектора ГПУ УССР Рахлис.

Следователи понимали что, Павел Иосифович не виновен, но в обвинительном заключении они в его уста вложили проповедь контрреволюционного содержания: «Обращаясь к собравшимся, обвиняемый НЕВМЕРЖИЦКИЙ сказал следующее «дорогие братья и сестры, сегодня мы собрались помолиться всевышнему, несмотря на то, что разбойники говорят, что бога нет. Разбойники нас грабят, последние рубахи снимают, а мы молчим, нас заставляют работать день и ночь, а мы работаем, нас отправляют в Архангельск, штрафуют, а мы все молчим, до каких же пор будем молчать. Тяжелое время, братья и сестры, нужно молиться и терпеть, но скоро освободимся». В этом же духе обвиняемый Невмержицкий продолжал свою проповедь, длившуюся около 2-х часов. В ответ на проповедь Невмержицкого из толпы богомолов раздались возгласы: «Вот кто прав, будем же едины и освободимся от разбойников».

Особое совещание при коллегии ГПУ УССР от 20 января 1931 года постановило «Невмержицкого Павла Иосиповича – заключить в концлагерь, сроком на 3 года». Таким образом, Главное Политическое Управление УССР признало монаха Парфения политическим врагом государства и подвергло его наказанию. Однако дело было сфальсифицировано. В нём отсутствует санкция прокурора на арест Павла Иосифовича, не имеется и анкеты арестованного. Архимандрит Парфений писал: «С материалами дела по окончании следования я не был ознакомлен. В январе 1931 г. в Житомирской тюрьме мне объявили, что я осужден на три года заключения в концлагерь и этапировали для отбытия наказания в Ухтинлаг.». Досрочно освободили исповедника 10 мая 1933 года (в лагерях существовала процедура досрочного освобождения за хороший труд). Возвратившись в родной монастырь, был рукоположен в сан диакона. Но в марте 1934 года монастырь разогнали. Иеродиакона Парфения в Братском монастыре Киева рукоположили в сан священника направив служить в церковь села Устиновка Чоповичского района (ныне Малинский р-н Житомирской обл.). Осенью 1935 года храм закрыли. По требованию участкового милиционера покинуть село в трёхдневный срок отец Парфений уехал в Архангельский край, где два года служил в церкви села Пещаница Котлаского района. Наверное, батюшка думал, что на непродолжительное время едет жить на север. Однако здесь ему суждено было вновь претерпеть узы за Христа.

В ноябре 1937 года в селе Пещаница иеромонаха Парфения арестовали. Второй арест пришёлся на «год великого террора», тогда следствие велось по упрощённой схеме. Это означало, что аресты проводились по непроверенным показаниям «свидетелей». Не удостоверившись в правильности показаний, как свидетелей, так и обвиняемых дело очень быстро передавалось не в суд, а на рассмотрение «Тройки». Которая в течении трёх-пяти минут выносила приговор. От следователей требовали процент репрессированных. Поэтому была заполнена только анкета на отца Парфения, обвинения ему не предъявили и на суд не вызывали. Осуждён заочно на десять лет лагерей.

«Отбывал я наказание, добросовестно относился к труду, получал денежное вознаграждение и был награжден грамотой. Во время блокады Ленинграда я отдал все свои сбережения на войну и призывал других заключенных последовать моему примеру». Рассказывают, что в лагере отец Парфений «шпане», так он сам называл уголовников, отдавал почти весь свой паек, довольствуясь малым. Работал равно со всеми, но в дни церковных праздников отказывался работать. За искреннее исповедование веры многие уважали отца Парфения. Однажды начальник лагеря попытался его заставить выйти на работу в праздничный день. Но «шпана» заступилась: «Отстань, или мы тебя приберём».

Как истинный пастырь даже в заключении старался служить на Пасху. Ему удавалось ко дню праздника иметь всё необходимое для богослужения, делал облачения из газет и совершал торжественное богослужение под нарами. Православные заключенные службу пели на память, другие сидели рядом и внимательно слушали. Даже прожженные зубоскалы, молча, внимали словам службы. Может в этом рассказе, раскрывающем нам духовную жизнь православного узника, имеются неточности, однако он точно изображает характер отца Парфения, как христианина.

По освобождении в 1947 году поселился батюшка в районом городе Котлос Архангельской области. В 1948 году переезжает служить в Тобольскую епархию получив назначение в посёлок Шапша Ханты-Мансийского автономного округа Тюменской области (*Согласно информации Свято-Тихоновского института в посёлке Шапша служил с 1950 г. ). Здесь его здорово выручило ремесло печника, и в селе он был нарасхват. Как совестливого и искусного работника уважал его не только народ, но и местное начальство. Поэтому относилось к нему благожелательно. В 1956 году дом отца Парфения сгорел пришлось переехать в город Ханты-Мансийск продолжая служить в церкви посёлка Шапши. Так как город не имел храма приходилось и здесь совершать требы. В 1957 году отец Парфений попытался явочным порядком построить в городе церковь. Разобрал крышу купленного им дома и начал возводить купол. Но задуманное им не смог осуществить. Как раз в это время богоборец Никитка Хрущёв затеял компанию против Церкви Русской. Раз на верху Бога гонят, то и местное начальство не отстаёт. (*Такая логика помпадуров и разрушила православное Отечество в 1917 году и СССР. Подобный стиль мышления хорошо раскрыл М.Е. Салтыков-Щедрин в произведении Помпадуры и помпадурши: «если новое начальство новые виды имеет, то стоило только приказать – я готов!».). Местные чиновники, не желая иметь неприятности, прислали комиссию, которая запретила строить храм.

В 1958 году отца Парфения направили служить в городе Тобольск в церковь русского кладбища, где похоронены Ермак с казаками, сказочник Ершов, учёный Менделеев (* По информации Свято-Тихоновского института в Тобольске служил в 1961 г. ). В начале шестидесятых годов батюшка решил возвратиться на свою малую родину – Полесье. Правящий архиерей предлагал ему остаться и служить духовником Тобольской епархии, но отец Парфений отказался. В память о православной Сибири он привёз частицу мощей почитаемого им святого Иоанна митрополита Тобольского (1715), которая хранится в Корецком женском монастыре. С 1961 года до самой своей смерти служил на различных приходах в Житомирской епархии (* По информации Свято-Тихоновского института служил: 1961 г. с. Харитоновка Коростышеского р-на, 1962 г. с. Берестовка Барановского р-на, 1963 г. с. Большая-Цвиля, 1964 с. Берестовка Новоград-Волынского р-на, 1980 г. с. Вязовка Народичского р-на). Последним местом служения была церковь в селе Вязовка Народичского района. Те, кто знал отца Парфения, рассказывают, что подвижник благочестия везде, где его ставил Господь служить настоятелем, начинал проводить капитальный ремонт храма. «Сам работал и в других пробуждал желание» восстанавливать святыни. Так было и в селе Вязовка. Со временем Вязовский приход стал одним из лучших в епархии».

В 1972 году для оформления пенсии архимандрит Парфений обратился к прокурору Житомирской области с просьбой «снять судимость или же докажите за что меня в лагере содержали».

21 апреля 1972 года Президиум Житомирского областного суда реабилитировал архимандрита Парфения (Невмержицкого).

17 июня 1989 году заключением прокурора Архангельской области реабилитирован по делу 1937 года.

Господь даровал отцу Парфению долгий век жизни. В епархии он пользовался большим авторитетом, как пастырь и монах. Гостей батюшка любил и радушно принимал их. К нему приезжали не только пообщаться, но и за духовным советом и наставлением. Отвечал подвижник притчами и не всегда вопрошавшему был ясен. По прошествии времени ответ старца становился понятен. Те, кто лично знал батюшку, рассказывают о его предвидениях, которые говорил иносказательно, нередко это выражалось в совершении необычных поступков. До сих пор в различных вариантах передаётся из уст в уста рассказ, о том, как архимандрит Парфений предсказал отпадение от Православной церкви епископа Житомирского и Овручского Иоанна (Боднарчука). Приведу один из них: во время праздничного застолья отец Парфений несколько раз упал со стула. Владыка Иоанн спрашивает: «Что это вы батюшка падаете?». А он отвечает: «Как я упал, так и ты упадёшь». В 1986 году заштатный епископ Иоанн (Боднарчук) ушёл в раскол, и тогда все вспомнили слова прозорливца. В «Записках Николая Александровича Мотовилова» пишется, что получение от Бога того или иного дара происходит неожиданно для человека. Это его немало смущает, удивляет и рождает в благочестивом сердце страх Божий. Отец Парфений, порой сам не мог понять, почему он совершает те или иные поступки, которые впоследствии оказывались духовно полезным пророчеством. Перед кончиной своё необычное поведение он определил так: «Я думал, что прозорливый, а я юродивый».

Даже старческая немощь не могла одолеть добрые навыки, приобретённые им в молодости. И сегодня вспоминают прихожане церкви села Бовсуны, как незадолго до смерти, девяностолетний архимандрит Парфений приехал помолиться в родной храм. «Верующие предлагали чтобы Парфений сел на лавку, но он отказался». Раз принято на службе стоять, значит стоять и никакая слабость в членах и утомление от дороги не могли поколебать его волю. Несмотря на плохое зрение, ночью читал Псалтырь, а затем выходил из дома и уединялся.

Отец Парфений оказывал благотворное влияние на односельчан. «Жители Бовсунов помнят доброту настоятеля Парфения, его уважение к землякам». Под его нравственным и духовным влиянием ряд молодых земляков приняло сан священника. Семена, которые посеял в душах своих воспитанников, принесли добрые плоды. Его питомцы, продолжив дело своего духовного наставника − нести Благую весть в сердца людей, − удостоились любви и уважения в народе. В Смоленской епархии в 2001 году скончался архимандрит Вадим (Малиновский Николай Григорьевич), духовное чадо архимандрита Парфения. В некрологе и воспоминаниях писалось, что архимандрит Парфений пройдя тяжёлые испытания «закалил свою веру в Бога, выстоял духом и смог передать эту стойкость веры и духа своему духовному сыну». Это качество помогло юному Николаю, вопреки атеистической системы образования, сохранить веру и целомудренную чистоту. Сам отец Вадим явил образ доброго пастыря Церкви Христовой. Один из священников, «который был старше отца Вадима на двадцать лет, сказал: «Во время беседы с отцом Вадимом я чувствую себя ребенком пред лицом мудрого старца».

Аархимандрит Парфений был мудрым наставником и в монашеской жизни. Многие годы духовно окормлял сестёр Свято-Троицкого Корецкого монастыря. Как когда-то его, в юности, учили монашескому подвигу, так теперь и он укреплял подвижниц в благочестии.

Полесский исповедник дожил до открытия Киево-Печерской Лавры, которую с радостью посетил. Тогда в конце 80-х годов ХХ столетия в народе произошёл подъём религиозных чувств. Начинающие христианскую жизнь очень нуждались в подлинных наставниках, а что уж говорить о молодых монахах. Все рады были, что в их обитель приехал столь опытный монах и священник. «Братия приходила к нему за советом. Отвечал он очень просто и ясно, что называется, по сути. Тогда молодых монахов было много. Вопросы задавили про Иисусову молитву, про внутреннее делание. «Это всё в лесу хорошо, а у вас – послушанием спасайтесь» − отвечал старец молодёжи». Отошёл ко Господу архимандрит Парфений (Невмержицкий) в январе 1991 года в селе Вязовка. Похоронен на кладбище Корецкого женского монастыря.

В советском государстве пытались создать человеколюбивое общество, но без тех исконно русских начал, которые позволяют нам назвать свою Родину – Русь Святая. Господь даровал Полесскому краю мужественного и чистого сердцем исповедника – отца Парфения. В эпоху коренного изменения православного народа он свидетельствовал об Истине. Истине, которая преобразила землю Русскую и одарила наш народ красивыми нравственными качествами, приводившими в изумление инородцев и иноверцев. Во время лютых гонений именно эту, внутреннюю красоту человека явил исповедник безбожному миру. И образом своей жизни доказал, что преображение мира начинается с внутреннего преображения человека. Пока на Полесье будут исповедовать православную веру не умрёт в народе память о столь славном подвижнике благочестия.

Did you find apk for android? You can find new Free Android Games and apps.